Эта урбанистическая система, которую принято называть «городом», весьма многосложена. Обычно зависимость такова: чем крупнее город, тем он сложнее. Впрочем, размер нельзя считать единственным фактором, обуславливающим многосложность. Структура также имеет значение. Конечно, тут можно возразить, что размер и структура взаимозависимы и чем крупнее что-либо становится, тем, соответственно, сложнее его структура, но в отношении города все это одновременно и верно, и неверно. Известно, что чем крупнее становится город, тем сложнее структура городской среды. В то же время, в небольшом городе также можно заблудиться – иначе говоря, его структура тоже может быть сложной, в то время как размеры не велики.
Помимо вышеописанных факторов, система любого города обусловливается и некоторыми индивидуальными особенностями. На город влияют среди многих других факторов его географическое положение, его жители, администрация. Все это делает город уникальным, неповторимым.
Возникает вопрос: а что представляют собой наши взаимоотношения с городом? Город, в котором мы живем, нам знаком. Мы его прочувствовали, видели его днем, ночью, знаем, как происходит в нем смена времен года. Иначе говоря, он стал нашей средой обитания – местом, которое мы знаем, частью которого мы стали. Мы легко в нем ориентируемся. Нам знакомо то, что мы видим, и обычно нам не нужно никакое навигационное устройство, но даже если возникает необходимость им воспользоваться, мы очень быстро определяем, куда идти.
Знакомое нам место не абстрактно. Через наши знания оно приобретает очертания. А что происходит, если нас поместить в среду, абсолютно нам не знакомую, место, где мы раньше не бывали? Мы тут же чувствуем свою незащищенность, и это чувство вызвано нашим представлением об этом новом месте, как о некой абстракции. Эта абстрактность – следствие нашей оторванности от места: мы не ориентируемся на местности и – что еще более усугубляет ситуацию – не знаем языка, на котором здесь говорят. Абстрактность означает оторванность и как результат – отчуждённость. Однако чтобы познакомиться с местом, установить взаимоотношения с ним, главное – привязка, которой можно добиться через согласованную систему взаимодействий. Эта система взаимодействий вырабатывается исключительно посредством взаимопонимания. Если человек и урбанистическое пространство не соответствуют друг другу, понимания не будет, и, таким образом, не будет выстроена согласованная система взаимодействий.
В этом случае роль города и собственные нужды должны быть полностью переосмыслены. Для человека, не знакомого с городом, он становится чужим местом, далеким от интеллектуальных сфер и низведенным до эмоционального уровня. Сторонний наблюдатель не может полагаться на интеллектуальные выводы, а только на эмоциональные суждения: визуальные, осязательные и т.д.
Здесь возникает вопрос: как мы воспринимаем городскую среду? Человеческий мозг лучше всего оперирует символами. Как подтверждают археологические находки, наши предки пытались выражать свои мысли с помощью пиктографического письма, т.е. через символы. Можно сделать вывод, что высказывания, переданные с помощью символов – наиболее естественны для человеческого мозга. Последовательность символов складывается в код, разгадать значение которого пытается автор.
Городская среда и человеческий разум, как через свои работы стремится показать Клаус Фручтнис (Klaus Fruchtnis), функционируют на основе различных кодов и состоят из кодов – одновременно и доступных для понимания, и с трудом понятных тем, кто с ними не знаком. Фручтнис исследует, как коды образовывают новый язык ориентирования на местности, и оспаривает изложенное выше мнение об абстрактности незнакомого места. Он использует город в качестве художественного ресурса, как живописец использует холст для иллюстрирования бессознательного процесса поиска.
Фручтнис также экспериментирует с образами, тем самым ставя под сомнение наш способ восприятия места. Он использует сложные техники визуализации, как, например, в своем 3d изображении Московского Кремля, одного из символов России. Художник по сути разрушает привычный образ Кремля, раскладывает его на простейшие визуальные компоненты, бросая вызов восприятию зрителя. Как все в этом мире состоит из молекул, так и Кремль в интерпретации Фручтнис состоит из мелких точек, которые складываются в единый образ только если смотреть на изображение издали. Он открывает глубинный, скрытый код, являющийся основой нашего восприятия конкретного места – как оно становится нам знакомым или привычным. Это исследование указанного понятия визуальности и узнавания и есть ведущая нить выставки. Художник исследует наше видение связи места и его изучения.
Так как исследование какой-либо территории чаще всего случайная попытка, то по своей сути оно произвольно. Тем не менее чувственные стимулы, символы и коды могут исподволь указать человеку правильную дорогу и превратить произвольность в бессознательно управляемый процесс. Поскольку город переполнен символами и кодами, можно утверждать, что произвольность и случайность в нем исключены, вместо них – бессознательное направление разума. Это еще раз показывает, что символы – неотъемлемая часть городской среды и играют важную роль в процессе ее познания. Благодаря им абстрактность исчезает, появляется смысл, и это делает символы важной частью городской среды, в которой они вытесняют имеющиеся знания и стимулируют процесс непосредственного понимания.
Существенное отличие карт в том, что они не могут читаться произвольно или абстрактно, они жестко структурированы и представляют двухмерное пространство. Поскольку любая территория всегда трехмерна, Фручтнис создает из карт трехмерные объекты, тем самым ставя под сомнение их пространственные характеристики, и в то же время делая их непригодными для использования по изначально определенному назначению. Они теряют практическую ценность. Они становятся инструментом иного исследования, в котором они утрачивают практическую составляющую, становясь частью игры в образы. Карты сами становятся объектами исследования, в котором они превращены в трехмерные объекты. Они приобретают рельефность. Им предали форму и тем самым, можно сказать, дополнительно усложнили, в то время как изначальная функция – утеряна; они также становятся, как и незнакомый город, абстрактным объектом и новой формой кода самих себя.
Эта выставка – попытка исследовать безграничность значений, содержащихся в кодах, и делает вызов устоявшемуся представлению о пространстве и его восприятии.
Фрэнк Фэлтенс, арт-критик, исследователь Колумбиского Университета, Нью-Йорк
